Трудности перевода вне-советского поэта

Вадим Астрахан о своем призвании: перенести произведения Владимира Высоцкого в англоязычный мир
| 04-03-2012

Read in English

Фильм «Высоцкий. Спасибо, что Живой», о культовом певце времен СССР, вышел в российский прокат в декабре 2011 года. За первые три недели показа фильм полностью окупил расходы на производство и рекламу - $17 миллионов. Подавляющее большинство отзывов на него было отрицательным либо резко отрицательным.

Вадим Астрахан, герой этого интервью, относится к тем, кому фильм понравился и кто написал положительную рецензию на него, опубликовав ее у себя в Facebook. В 1990-е, 14-летним подростком переехав с родителями в США, Вадим исполнял песни Высоцкого для своих новых школьных друзей.

Вадим переводит на английский поэзию Высоцкого и на английском же исполняет его песни. В Стэнфорде Вадима Астрахана выступал 3 февраля по приглашению Центра Русских, Восточно-Европейских и Евразийских Исследований.

Наталья Кулинка: Те, кто знает Высоцкого здесь, сраснивают его с Бобом Диланом. Что, по-твоему, в них общего?

Вадим Астрахан: Они были первыми кумирами интеллектуальной молодежи и вообще интеллигенции: один - в России, другой - в США. Хотя по масштабу влияния я бы сравнил Высоцкого с Элвисом. Потому что Пресли был настолько фигура №1… Допустим Дилан был больше среди интеллигентов популярен, хотя влияние оказал на всех. А вот Элвис – его правильно называли «король». Он был один. И Высоцкий точно так же. Он был тоже один. Штучный продукт.

Н.К.: В своих переводах Высоцкого, как Вы преодолеваете глубокую погруженность его текстов в советскую социальную реальность и, шире, в русскую культуру?

В.А.: Знаете, когда спросили великого русского переводчика Самуила Маршака, сколько осталось в его переводах от Роберта Бернса и от остальных классиков, он ответил: "В лучшем случае треть". И это говорил человек, чьи переводы стали эталоном хорошей переводческой работы! Я абсолютно согласен, перевести каждый нюанс текстов Высоцкого невозможно. Но это и не нужно, на мой взгляд. Все переводчики ограничены языком, на который они переводят.

Моя задача состоит немножко в другом – создать на английском аналог великого русского поэта. Абсолютно точно передать все нюансы его языка нельзя, потому что это другой язык. Но можно передать истории, которые он рассказывал. Можно передать энергию, дух, динамику его произведений. И можно постараться сделать аналог настолько же притягивающим, насколько же красивым, интересным, как и оригинал. Я, допустим, очень много работаю с рифмой в своих переводах. И если у Высоцкого есть каламбур, а каламбуры переводятся очень плохо, я стараюсь найти аналогичный каламбур в английском. Если в оригинальном тексте есть шутка, то и в переводе должна быть шутка. Пусть это будет другая шутка, но в этом месте слушатели должны улыбнуться. И это моя задача – сделать так, чтобы они улыбнулись. Как пример моего перевода – есть у него такая песня, «К вершине» называется («Ты идешь по кромке ледника…»). Там есть такая фраза: «Ложь, что умный в гору не пойдет». По-английски самый близкий аналог этой русской пословицы - «Work smart, not hard». Это коротко, но лишено всякого литературного обаяния. Так что я просто заменил эту фразу совершенно другой пословицей. Я взял пословицу «Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе». По-английски строчка превратилась в: «If you're weak, the mountains won't help, but to you they walk, not to Mohammed». Во-первых, это сохранило пословицу. Во-вторых, это сделало песню более современной: придало ей немного «афганский» налет, который чуть-чуть песню осовременил.

Интересно, что трудность перевода не зависит от уровня поэтического произведения. Скажем, трагический и автобиографический «Прерванный полет» у меня перевелся практически за неделю, а над «Он не вернулся из боя» я работал хороших четыре года. Многие песни Высоцкого, на мой взгляд, абсолютно непереводимы в силу своей привязанности к пласту культуры, существовавшей в Советском Союзе в 60-70е годы. Допустим, при переводе «Песни о диком вепре» я очень много времени потратил на работу над специфически алкогольной темой. В оригинале стрелок просит в награду «бадью портвейна». Естественно, советский портвейн к нормальному port wine не имеет никакого отношения. Я долго думал и в конце концов у меня герой попросил "tubful of gin". Очень трудно переводить фольклор, но все-таки у меня перевелись «Разбойничья» (из первого альбома) и «Цыганская» (из второго). Плюс – достаточно оригинальная музыка на альбомах. Второй альбом должен выйти в мае. На этапе записи работа идет главным образом над музыкой, новыми аранжировками, которые должны сделать эти песни более «релевантными» современному слушателю.

Н.К.: Что может заинтересовать американскую аудиторию в творчестве Высоцкого?

В.А.: Высоцкий был великолепным рассказчиком интересных историй. И я считаю, что хорошо рассказанная история будет интересна в любой культуре и на любом языке. С точки же зрения большой поэзии, он, во-первых, писал о таких вечных вещах как любовь, мужество, дружба, жизнь, смерть… Я считаю Высоцкого великим русским поэтом, да просто «великим поэтом», который принадлежит к тому же мировому пантеону, к которому принадлежат Гете и Шекспир. И только отсутствие адекватного перевода помешало творчеству Высоцкого занять соответствующее ему место в этом пантеоне. И я стараюсь этот пробел восполнить. Высоцкий слишком велик, чтобы оставаться частью одной культуры, быть ограниченным русскоязычными рамками.

Н.К.: Фильм был показан в декабре 2011 года, вызвал большую, по больше части негативную, реакцию. Но Вам фильм понравился. Чем?

В.А.: Да, в целом мне фильм понравился, хоть я и готов был его возненавидеть. Мне в нем понравились две вещи: главная идея этого фильма – «Высоцкий меняет людей вокруг себя». Это фильм не о Высоцком. Это фильм о том, как Высоцкий меняет людей вокруг себя. Когда я эту идею просек, я сразу получил от фильма удовольствие. И вторая - я считаю, что у этой картины правильный нерв, правильный эмоциональный накал.

Н.К.: Сын Высоцкого –Никита –написал сценарий к этому фильму. Вы встречались с ним в прошлом году во время своего выступления в Московском клубе «Высоцкий» на Таганке. Не спрашивали ли Вы его, почему он решил осуществить этот проект с фильмом?

В.А.: Никита Владимирович делает все, что может, для продвижения имени и памяти о своем отце. Средства, которыми он пользуется, могут показаться сомнительными кому-то. Я же считаю, что лучше, если люди что-то делают, чем если они ничего не делают. Он, наверно, понял, что он исчерпал какие-то другие средства и теперь пора бы сделать фильм. И он сказал, что после того, как фильм выйдет, ему, скорее всего, придется эмигрировать. По крайней мере на время. И я с ним согласен. Потому что, действительно, на него спустили собак еще до того, как фильм вышел. Это неправильно. Когда я с ним встретился, я увидел человека неординарного, который показался мне нервным и затравленным по причине постоянного напряжения. Очень тяжело быть сыном Высоцкого. Мне его было жалко. И я отношусь к нему с большим уважением.

Н.К.: Белорусская газета «Наша нива» перепечатала реценцию на фильм из какого-то московского издания. Было много комментариев. Не могли бы Вы прокомментировать три из них?

«Моё "высоцкое" время уже уходит и, несмотря на то, что когда-то любил его песни, знал многие и даже сам исполнял под гитару, и все еще имею CD-коллекцию его песен, сейчас он мне не интересен».

« В сером совке Высоцкий и вправду выделялся.Но сейчас он мне тоже неинтересен. Стихи не супер, голос часо не попадает в ноты.»

«Высоцкий - бунтарь?! Мерс под задницей, жена - француженка, выпускали за границу, огромная популярность , тиражи, гонорары…»

В.А.: Третий комментарий давайте оставим без внимания. У человека явно другие проблемы.

И, конечно, свойственное «советскому» Интернету жлобство никто не отменял. Вместе с тем, я столкнуся с одним интресным феноменом. Люди, поколение моих родителей, которые действительно выросли с Высоцким и на Высоцком, далеко не так хорошо знают его творчество, как им это кажется. Высоцкий, в понимании многих людей, и мне кажется, в понимании этих комментаторов тоже, ассоциируется с блатными песнями и с песнями из кинофильма «Вертикаль» и еще, может быть, с десятком других: «Парус», «Диалог у телевизора». Настоящие великие вещи Высоцкого для них немножко остались за кадром. Потому что он их не так часто исполнял. По двум причинам: во-первых, они были написаны в более поздние годы его жизни, когда ему уже просто не осталось времени, чтобы их исполнить. А во-вторых, он их не так часто исполнял на концертах, потому что он был мужиком умным и не хотел подставляться зря – никогда же не знаешь, в какой аудитории сидит сколько стукачей! Поэтому свои лучшие песни он исполнял, скорее, на квартирах, для братьев Вайнеров, для Тодоровского, - для своих друзей. Эти песни не стали так известны, как его всенародные хиты «Жираф» или «Скалолазка» (хорошие песни, но не лучшие в его творчестве). Таким образом, получается, что они с его творчеством малознакомы, но им кажется, что они знакомы очень хорошо. Но это как раз те песни, которые вне времени. И если у людей хватает открытости послушать что-то новое либо в оригинале, или в моем, допустим, переводе, то они иногда понимают, что они много чего не знали. Так что человек, который в своем комментарии спрашивает, какой Высоцкий был бунтарь – пусть послушает эти песни и поймет, какой он был бунтарь.

Н.К.: А как Вы составляете свой репертуар?

В.А.: Мой репертуар – это мои переводы, большей частью, хотя по-русски я тоже пою, обычно в завершении концерта. Я стараюсь дать англоязычным людям представление о Высоцком, о его творчестве. А русскоязычным это должно быть интересно с точки зрения глобального значения Поэта Высоцкого (плюс новые аранжировки в альбомах). Так что песни исполняю разнообразные: начинаю с блатных, потом перехожу к более серьезным вещам. Стараюсь сбалансировать программу, чередуя серьезные песни с менее серьезными. Материала хватает. В первом моем альбоме, который называется «Singer Sailor Soldier Spirit» было шестнадцать переводов, во втором, который будет называться «Two Fates», будет одинадцать. Но по причине более серьезной музыки, второй альбом получился длиннее первого.

Н.К.: Перевод песен Высоцкого, вероятно, позволил Вам глубже понять, каким он был человеком…

В.А.: Есть точка зрения, что он просто был bipolar: маниакальнo-депрессивный психоз, который в Советском Союзе не особо диагностировали, не говоря уже про лечение. Но опять же, я не психолог, мне даже не особо хотелось бы лезть в его личную жизнь. Меня, скорее, интересует, что могло послужить толчком к появлению той или иной песни. Я практически уверен, например, что песню «Две судьбы» он, по крайней мере, задумал в состоянии белой горячки. Потому что песня реально потусторонняя.

Истоки его неудовлетворенности – это, конечно, тема для книг. Мне кажется, он был очень ранимым человеком. Высоцкий болезненно переживал, что поэты - его современники, к нему не относились как к поэту. Этому, на мой взгляд, есть две причины. Во-первых, он начинал с блатных песен, на которые все смотрели как на искусство для низшего класса, не стоящее серьезного литературоведческого анализа. Вот классические строки известного советского поэта Роберта Рождественского – эпитафия: «О златоустом блатаре рыдай Россия, Какое время на дворе – таков мессия». Действительно, в сознании многих людей он – блатарь. А он был настолько больше этого! Во-вторых - он за свою жизнь не издал ни единой книги, ни единой строчки не увидел напечатанной. В России, с ее особым пиететом к печатному слову, он был этого лишен. И всю жизнь пытался доказать, что он - поэт. Я, если честно, сам страдаю от того, что его не воспринимали всерьез.

Н.К.: А его взаимоoтношения с властью?

В.А.: Власть не могла его публиковать. Не имела права. Его любили на всех уровнях. Его любили члены Политбюро, его любили высшие чины КГБ. Концерты – ради бога. Театр на Таганке – ну, как бы, кривились, но разрешали. Кино – какие-то роли, фильмы не пропускали сразу, какие-то запрещали в последнюю минуту, но какие-то мелкие роли ему давали. Но выпустить его пластинки и таким тиражом, на какой был спрос, – это значило дать официальное идеологическое одобрение. Но это разрушило бы устои Советской власти. Он был настолько внесоветским, насколько это вообще было возможно. Он не был советским и не был антисоветским. Он был внесоветским. Он был сам по себе.

Н.К.: По поводу его политических взглядов. Давид Карапетян, ездил на дачу к Никите Хрущеву, когда тот был уже отстранен от власти, в своей книге пишет: «…Снобистское неприятие Высоцкого в кругу диссидентствующей интеллигенции тех лет было в порядке вещей. Внятность Высоцкого казалась им по недомыслию примитивной…», «Володя считал их людьми излишне политизированными и не вполне свободными».

В.А.: Высоцкий был не угоден партийному руководству не потому, что он был диссидентом. А потому, что он был свободен.

Н.К: Откуда же его свобода в том несвободном обществе?

В.А.: Он был Гений. Эта гениальность и выводила его «за флажки». У него есть одно стихотворение, которое на мой взгляд, очень характерно. Оно начинается так: «Я никогда не верил в миражи» и там есть такие строчки: «Я не отличался от невежд, а если отличался – очень мало. Занозы не оставил Будапешт и Прага сердце мне не разорвала». Понятно, что если человек пишет такие строчки, то значит и оставил, и разорвала. Просто не все свои мысли он облекал в форму такого откровенного протеста. Он не был прямым антисоветчиком. Он был просто свободен. И все. Но внешне ему конечно, хотелось, чтобы его признали. Отсюда был такой вот «когнитивный диссонанс», который его в конечном итоге и свел в могилу.

Вебсайт Вадима Астрахана www.vvinenglish.com.